Древнекиевская околица

Территория центрального городского ядра древнего Киева, заключенная укреплением «города Ярослава», Копыревого конца, Щековицы и Подола, не исчерпывала собой всей действительной его площади. Вокруг раскинулись пригородные слободы, села, княжеские и боярские дворы, монастырские усадьбы, непосредственно связанные с Киевом и составлявшие его неотъемлемые части.

Крайний северный район древнего Киева раскинулся вдоль так называемых Кирилловских высот. Там, где Бабий яр выходил в долину Днепра, на высокой горе Всеволод Ольгович около 1140 г. основал Кирилловский монастырь и построил в нем каменную церковь. По примеру черниговских соборов она была украшена аркатурным портиком [так в тексті; треба – пояском], а также фресковой росписью. Строился храм для князей черниговской династии и на протяжении всего XII в. был их усыпальницей. В 1179 г. в соборе была похоронена жена Всеволода Ольговича Мария, в 1194 г. – сын – великий киевский князь Святослав Всеволодович, один из главных героев «Слова о полку Игореве».

Немного ниже Кирилловского монастыря «под святым Кириллом», где сходились пути из Чернигова, Вышгорода, Белгорода и где, по словам летописи, «земля бе кровию польята», находились Дорогожичи, или Дорожичи, которые неоднократно были свидетелем жестокой борьбы князей. По летописи, здесь был плацдарм, с которого удельные князья готовились к решительному штурму Киева.

В 980 г. новгородский князь Владимир, придя «с вои многими» к Киеву, стал лагерем в Дорогожичах. В 1150 г. Изяслав Мстиславич, внук Мономаха, также собирает [с. 79 / 80] свои силы в этом районе: «и повеле дружине своей собраться у Дорогожич». В летописи еще дважды упоминается о сосредоточении сил князей, готовившихся к наступлению на Киев возле Дорогожичей.

Этот древнекиевский район, вытянувшийся вдоль первой надпойменной террасы от Щековицы до Кирилловского монастыря, имел и каменные храмы. Еще в 1835 г. у подножья Лысой горы, над Иорданским ручьем, К.Лохвицкий раскопал развалины древнего храма, который, по мнению М.Каргера, был построен в XI-XII вв. В 1926 г. каменные фундаменты княжеских времен были обнаружены на взгорье над усадьбой № 59 по ул.Фрунзе. Неоднократно в этом районе встречались и древнерусские погребения.

На живописных склонах долины Лыбеди находилось княжеское село Предславино. В 980 г., как свидетельствует летопись, Владимир Святославич поселил здесь Рогнеду, дочь полоцкого князя Рогволода, которую он силой взял себе в жены. У гордой полочанки родилась здесь дочь Предслава, именем которой, вероятно, и было названо село.

Вдоль Лыбеди в районе Караваевых дач обнаружено поселение времени Киевской Руси. На правом высоком берегу реки, на так называемой Батыевой горе, находился большой древнерусский могильник, оставленный значительным поселением, которое до сих пор не только не исследовано, но и не найдено. В 1976 г. неподалеку от Лыбеди (в районе центрального стадиона) выявлено еще одно местонахождение материалов древнерусского времени. Наличие большого числа византийских амфор указывает, вероятно, на то, что здесь находилась в X-XIII вв. Какая-то богатая пригородная усадьба. Какой из трех этих пунктов следует связывать с княжеским селом Предславиным, сказать трудно.

Большое место в жизни древнего Киева занимала р.Лыбедь, протекавшая среди окольных его районов и являвшаяся как бы естественной границей города. Сейчас она одета в бетон и немноговодна. Видя сегодняшнюю Лыбедь, даже трудно себе представить, что в древности она была полноводной рекой. Как показал разрез, полученный во время прокладки коллектора, древнее русло Лыбеди находится на глубине 3-4 м от уровня современного берега. На планах Киева XVII- XVIII вв. видно, что речка в нескольких местах была перегорожена, в связи с чем образовались небольшие озера и пруды, на которых стояли водяные мельницы. В известиях древнерусских летописей Лыбедь также выступает как значительная река. В XII в., когда усилилась борьба за великокняжеский престол, она неоднократно являлась тем рубежом, к которому сходились силы князей-соперников. В 1136 г. великий киевский князь Ярополк Владимирович встретил на Лыбеди войска черниговского князя Всеволода и успешно отразил его попытку овладеть Киевом. В 1151 г. здесь произошла кровопролитная битва между Изяславом Мстиславичем и его постоянным соперником в борьбе за великокняжеский стол Юрием Долгоруким. Она также окончилась победой киевского князя, войска которого перешли на правый берег известными им бродами. Упоминание о бродах через Лыбедь свидетельствует о том, что не везде ее можно было перейти. Наиболее известная переправа через Лыбедь находилась вблизи летописной Язины, возле которой и разбил свой лагерь Изяслав Мстиславич.

Кроме Предславина, на Лыбеди располагалось еще одно село – Шелвово. Вероятнее всего, его следует искать на Сухой Лыбеди, где, согласно летописи, было Надово озеро. Здесь был укрепленный пункт, при[с. 80 / 81]крывавший западные подступы к Киеву: «прийде Изяслав (Мстиславич. – Авт.) ко валови, идеже есть Надово озеро у Шельвова борку». Вторично эти места упоминаются в летописи там, где речь идет о борьбе князей Ростислава Мстиславича и Изяслава Давидовича за Киев. Приготовив войска к битве, Ростислав «стояше у Шелвова сельца под борком» [Там же, стб. 325, 512]. В XVII-XVIII вв. на месте этого окольного района древнего Киева находился двор Софийского собора, который вместе с рощей именовался Шулявкой. Можно предположить, что это позднейшее название происходит от древнерусского.

К югу от центральной части древнего Киева, на Печерской возвышенности, размещались Кловский и Печерский монастыри, урочище Аскольдова могила, или Угорское, и село Берестове.

В последней четверти XI в. в Киеве был основан Кловский, или Стефанич, монастырь. Первое летописное упоминание о нем относится к 1096 г. Описывая нападение половцев на Киев, летописец отмечал: «И пожгоша монастырь Стефанечь, деревне и Германечь» [Там же, стб. 222]. Своим происхождением и названием Кловский монастырь обязан игумену Печерского монастыря Стефану.

Около 1078 г. монахи Печерского монастыря, по сообщению Патерика, подняли мятеж и отлучили от игуменства Стефана. «И тако смятение сатана сотвори в них (братии. – Авт.), яко же тем крамолу сочинити, Стефана бо от игуменства отгнаша». В судьбе «потерпевшего» приняли участие «мнози от боляр, сынове сущи тому духовнии» и «подаваху ему от имений своих, еже на потребу тому суще и на иная управления». Пожертвования оказались достаточными для основания нового монастыря. «Состави собе монастырь на Клове церковь возгради во имя святыа Богородица, и нарек имя ей, по образцу сущаго в Константине граде, иже Влахерне» [Патерик Киевского Печерского монастыря. СПб., 1911, с. 57].

Видимо, уже к 90-м гг. XI в. в Кловском монастыре были завершены все строительные работы. Об этом можно судить на основании известий летописной статьи 1091 г. В ней читаем: «В се же время виде Стефан… в се же время бысть епископ, видев во своем манастыри чрес поле зарю велику над пещерою… и вседе на конь в борзе поеха, поем с собою Климянта, егоже постави игумена по собе» [ПСРЛ, т. 2, стб. 202]. События, описанные в летописи, имели исключительно важное значение в церковной жизни Киева и Руси. Для перенесения мощей святого Феодосия Печерского в Киев прибыли все южнорусские епископы, в том числе и Стефан, занимавший к этому времени Владимирскую кафедру. Приехав накануне торжественного события, он остановился в Кловском монастыре, по замечанию летописца «в своем».

Следующее упоминание о Кловском монастыре относится к 1108 г. Под этим годом в летописи идет речь об окончании строительства церкви Богородицы. «В се же лето кончаша верх святыя Богородица Влахерны на Клове, заложенеи Стефаном епископом бывшу ему преже игуменом Печерскаго манастыря» [Там же, стб. 260]. Это сообщение дало основание Н.И.Петрову и другим исследователям Киева утверждать, что Стефан не довел до конца строительство монастыря. Видимо, все же работы 1108 г. следует связывать не просто с окончанием строительства церкви, а с возобновлением ее после сожжения в 1096 г.

В 1112 г. в Кловском монастыре был погребен Давыд Игоревич: [с. 81 / 82] «положено бысть тело его в церкви святыя Богородица Влахерне на Клове» [Там же, стб. 273].

На этом по существу и обрываются письменные свидетельства о Кловском монастыре. Дальнейшая его история по летописным данным не прослеживается. Можно полагать, что храм Кловского монастыря не избежал судьбы многих древнекиевских построек и был разрушен в 1240 г. монголо-татарами.

Долгое время исследователи древнего Киева не могли указать точное местоположение Кловского монастыря. Свидетельство М.Ф.Берлинского о том, что во время строительства Кловского дворца (середина XVIII в.) на запад от него были обнаружены фундаменты какой-то древней церкви, не могло быть надежным доказательством в определении места Кловского монастыря, поскольку они так и остались не исследованы. Лишь спустя более чем 250 лет раскопками в усадьбе средней школы № 77 по ул.Карла Либкнехта 25-а. удалось вновь обнаружить и исследовать фундаменты, которые видел М.Ф.Берлинский.

Находки древнерусских материалов в районе ул.Розы Люксембург (здесь в 1899 г. найден клад древнерусских вещей, куда входило около 20 византийских монет), ул.Октябрьской революции, а также других местах Липок позволяют предположить, что неподалеку от Кловского монастыря располагался значительный район.

В нескольких километрах ниже Киева над Днепром стояло княжеское с. Берестово. Рассказывая о большом числе наложниц у Владимира Святославича, летописец отмечает, что часть их жила в Берестове: «а 200 на Берестовем в сельци, еже зовут и ныне Берестовое».

В этом же селе был и загородный княжеский замок, неоднократно упоминавшийся в летописи. В 1015 г. здесь умирает Владимир Святославич: «умер же на Берестовем», а а почти через 100 лет великий киевский князь Владимир Мономах созывает в резиденцию на Берестове князей и тысяцких и разрабатывает здесь знаменитый устав Владимира, внесший существенные изменения и дополнения в юридический свод того времени – «Правду Ярославичей».

В середине XI ст. пресвитер, находящийся на княжеском дворе церкви Святых апостолов, Иларион, становится первым русским митрополитом (1051). Во второй половине XI в. в с.Берестово была построена церковь Спаса, частично сохранившаяся и до наших дней.

На том месте, где Печерский спуск пересекается с днепровскими парками, в IX-X вв. находилось одно из киевских предместий – Угорское. На чугунных плитах, стоящих по обеим сторонам центрального входа в парк, рассказывается о том, что в 882 г. новгородский князь Олег, готовясь к захвату Киева, встретился на этом месте с киевским князем Аскольдом и вероломно убил его: «И убиша Асколда и Дира, и несоша на гору, и погребоша и на горе, еже ся ныне зоветь Угорьское, кде ныне Ольмин двор» [ПВЛ, ч. 1, с. 20]. На могиле Аскольда или вблизи нее Ольма поставил церковь св.Николая.

Из последующих страниц летописи мы узнаем, что в районе Угорского урочища находились одноименные городские ворота. В исключительно образном описании обороны Киева 1151 г. летописец отмечает, что часть войск Изяслава Мстиславича расположилась от «Клова и до Берестоваго и до Угорьских ворот и до Днепра» [ПСРЛ, т. 2, стб. 428]. Вероятно, от Днепра шла какая-то дорога или подъем, замыкавшийся в районе Угорского урочища воротами.

О происхождении названия урочища существует несколько мнений. [с. 82 / 83] Одни исследователи связывают его со словом «взгорье», что означает местность, лежащую у горы, другие считают, что своим названием урочище обязано уграм (венграм), которые в 898 г. проходили мимо Киева: «Идяша Угри мимо Киев горою, еже ся зовет ныне Угорьское, и пришедше к Днепру, и сташа вежами» [Там же, т. 1, стб. 25].

В XI ст. на южной окраине Печерского возвышения вблизи Берестова возникает Печерский монастырь, который со временем стал самым большим православным монастырем на Руси. Основателем его были игумен церкви Святых апостолов из княжеского с.Берестово Иларион и выходец из города Любеча Антоний.

«И се да скажем чего ради прозвался Печерьский манастырь». Такой записью открывается пространная летописная статья 1051 г., рассказывавшая об основании и первом периоде жизни крупнейшего на Руси монастыря. Сначала он был пещерным: первую пещеру выкопал Иларион, потом, после ухода его на митрополичью кафедру, в ней поселился Антоний – «некий человек, именем мирьскым [Антипа – це слово пропущене в тексті, тому виходить неясність], от града Любча». К нему начала сходиться братия. Вместе они «ископаша печеру велику, и церковь, и кельи». Вскоре для «умножившейся братии» пещера стала тесной. Антоний обратился к великому князю Изяславу с просьбой отдать монастырю гору, «яже есть над печерою». Изяслав удовлетворил просьбу, после чего был основан наземный монастырь. «Игумен же и братья заложиша церковь велику, и манастырь огородиша столпеем, келии поставиша многы, церковь свершиша и иконами украсиша. И оттоле почася Печерскый манастырь» [ПВЛ, ч. 1, с. 105-107].

В 1073 г. был заложен главный собор Печерского монастыря – Успенский: «В се же лето основана бысть церквы Печерьская игуменом Феодосьем и епископом Михайлом» [Там же, с. 122]. Многолетние исследования развалин Успенского собора [взорван во время фашистской оккупации Киева] дали возможность прийти к выводу, что первоначальное ядро храма было возведено уже к 1078 г. Полное завершение всех работ, а также постройка Иоанно-Предтеченской крещальни относится к 1089 г., времени освящения храма.

В XII в. Печерский монастырь обогащается новыми каменными постройками. Около 1108 г. были построены трапезная церковь, а также «святые ворота» монастыря с Троицкой надвратной церковью. В конце XII в. при игумене Василии вокруг Печерского монастыря сооружается каменная стена, которая сменила, вероятно, деревянное столпие 1051 г. В «Синопсисе» об этой стене читаем следующее: «Самый монастырь окрест каменными стенами обведен бысть на два стрельбища; в толстоту же, или в широту каменна стена бяше на сажень, и врата каменныя же, идеже ныне церковь Троице» [Киевский синопсис, с. 93]. Археологические исследования подтвердили правильность сообщений «Синопсиса». Ширина стены равнялась 2,2 м, по длине ее удалось проследить на 135 м.

В трех километрах от Печерского монастыря, вниз по Днепру, располагалось урочище Выдубичи. О происхождении этого названия имеется интересный рассказ в «Синопсисе». Когда Владимир Святославич сбросил в 988 г. славянских языческих идолов в Днепр, а «вверженный же оный болван (деревянное изваяние Перуна. – Авт.) в Днепр поплынул вниз», то «невернии, идучи берегом, плакаху и зваху, гляголяху: «Выдыбай, наш господару Боже, выдыбай!» Идол же той выдыбал или [с. 83] выплыл тамо на берег, идеже ныне монастырь Выдубицкий. И нарекоша место оно Выдыбычи, потом Выдубичи» [Там же, с. 76].

В какой мере этот поэтический рассказ отвечает действительности, сказать трудно. В древнерусских письменных источниках аналогичных сведений нет.

Впервые летопись упоминает о Выдубецком монастыре под 1070 г. «Того же лета заложена бысть церквы святого Михаила в манастыре Всеволжи на Выдобычи» [ПСРЛ, т. 2, стб. 164]. Строительство храма затянулось на долгих 18 лет. Его освящение состоялось только в 1088 г. Столь длительные сроки строительства, как и изменения в архитектурном замысле, находят объяснение в исторической ситуации последней четверти XI в. Основателем Михайловского храма, как видно из летописи, был Всеволод Ярославич. В момент закладки церкви он княжил в Переяславле. Положение удельного князя обусловило сравнительно скромные желания Всеволода. В 1078 г. он стал великим киевским князем. Теперь небольшой храм на южной околице Киева, в фамильном монастыре, не мог казаться Всеволоду постройкой, достойной его имени. В результате в первоначальный замысел были внесены коррективы, изменившие архитектуру собора. Пристройка нартекса придала ему необычную вытянутость по линии восток – запад, отчего он стал производить впечатление шестистолпного.

В результате архитектурно-археологических исследований Михайловского храма, осуществленных в последние годы, были обнаружены материалы, свидетельствующие о пышном внутреннем убранстве: фрески на стенах, резные шиферные плиты полов, инкрустировавшиеся в древности мозаикой, резные парапеты.

В 1199 г. в Выдубецком монастыре развернулось большое строительство каменной подпорной стены, призванной предотвратить размывание днепровскими водами холма, на котором стоял храм. Это оригинальное сооружение, автором которого был знаменитый киевский архитектор Петр Милонег, вызвало большой интерес у киевлян. Вот как описывает стену летописец Моисей: «Заложи стену камену под церковью святого Михаила у Днепра, иже на Выдобычи. Они же мнозе не дерзнуша помыслити от древних…» «Изобрете бо подобна делу и художника и во своих си приятелях именем Милонег, Петр же по крещению… и тако яться зданию не тощно, во соблюдение честного храма». В 1200 г. стена была завершена: «сверши стену ту месяца сентября в 24 день» [Там же, стб. 709-711].

Вблизи Выдубицкого монастыря, на высоком холме к западу от Михайловского храма, находился Красный двор Всеволода Ярославича. Впервые он упомянут в летописной статье 1096 г., рассказывающей о вторжении половцев в южную околицу Киева. «Тогда же зажгоша и двор красный, егоже поставил благоверный князь Всеволод на холму, иже есть над Выдобыче» [Там же, стб. 223].

Археологические исследования на холме западнее монастырского комплекса, в результате которых были обнаружены следы кирпичной постройки времени Киевской Руси, позволяют утверждать, что Красный двор располагался именно тут. С Выдубицким монастырем следует связывать так называемые Зверинецкие пещеры, появление которых относится, видимо, еще к X в.

Площадь города и количество населения. Говоря о древнем Киеве, исследователи единодушно отмечают, что он был одним из крупнейших и многолюднейших городов Вос[с. 84 / 85]точной Европы. В этом утверждении нет преувеличения, но нет и конкретности.

В литературе имели место попытки определения конкретного количества жителей столицы Древней Руси, однако, используя для этой цели лишь письменные источники, не содержащие прямых данных, исследователи приходили к различным выводам. Население древнего Киева исчислялось цифрами от нескольких десятков тысяч: человек до ста и более тысяч.

Наиболее надежные для демографических расчетов данные заключены в археологических источниках. Только на их основании можно определить размеры древнего Киева, характер и плотность его застройки, размеры одной городской усадьбы и общее количество усадеб. В результате удалось получить следующие цифровые данные размеры города – около 400 га, размеры одной усадьбы 0,03 га, количество усадеб (при 60% коэффициенте плотности застройки) – немногим более 8 тыс. Исходя из того, что одна среднестатистическая семья состояла из шести человек, получим цифру около 50 тыс. человек. [с. 85 / 86]

Вывод о 50-тысячном населении древнего Киева в период его наивысшего расцвета, полученный на основании анализа археологических источников, находит подтверждение в статистических данных более позднего времени. Известно, что в крупных русских городах XII в., структура и плотность застройки которых ненамного отличилась от древнерусских, на 1 га приходилось от 100 до 150 жителей. Приняв для древнего Киева среднюю цифру плотности – 125 человек на 1 га, вычислим, что на 400 га проживало 50 тыс. человек.

Своими масштабами древний Киев превосходил не только все древнерусские города, но и многие крупные центры средневековой Европы. По подсчетам исследователей, второй город Руси – Новгород в XIII в. имел 30 тыс. жителей, столица Англии Лондон в XI в. – 20, а в XIV в. – 35 тыс. Крупные города Ганзейского торгового союза – Гамбург, Гданьск и др. – насчитывали около 20 тыс. жителей.

Вероятно, 50 тыс. жителей Киева явилось максимумом, который не мог быть превзойден при современном ему уровне развития производительных сил и общем демографическом состоянии Древней Руси.