Беседа о падающей башне...

…екатеринодарских гласных
и других трогательных вещах

Когда я в первом фельетоне,

Стихи отделав, как умел,

Немного в легковесном тоне

Кубань злосчастную воспел,

Я был доволен сам собою,

Как тот, обласканный судьбою,

Достойнейший из всех врачей,

Кого, средь прений, споров, шума,

На днях почтила наша Дума

Прибавкою трёхсот рублей.

Я мнил, что я достоин славы,

Как тот великий член управы,

Что, духом бодр и сердцем рьян,

Водопроводный запер кран

У недоимщика под носом.

«Пусть хоть станет водоносом,

Когда он любит воду пить,

Но не желает заплатить».

Да, был я рад, к чему скрываться.

Когда же я бываю рад,

То мне приятно прогуляться,

И потому пошел я в сад.

Я гордо шел, моя осанка

Напоминала плавный ход

Патрона городского банка,

Когда сей важный муж идет

В часу урочном на учет.

С отвагой, лихостью чертовской

Я сел, как витязь молодой,

В конце аллеи Воронцовской,

У будки с зельтерской водой.

Ко мне приятель приближался,

Солиден, толст и с виду строг,

И между нами завязался

Такой, буквально, диалог:

– А, добрый вечер вам, Стаккато,

Сейчас читал ваш фельетон:

Местами, правда, слабовато,

Но общий тон в нем соблюден.

Вы можете попасть в поэты,

Но только лучшие сюжеты

Вперед старайтесь выбирать.

Оставьте ваше зубоскальство,

В нем видно скрытое нахальство;

Оно кубанцам не под стать.

Сравните город наш с Ростовом:

Там, правда, есть глубокий порт.

Зато у нас под каждым кровом

Найдете водку первый сорт.

Там тяжко пьют и с потасовкой,

У нас же с чувством, с расстановкой,

И «Мрава Джамие» поют.

В Ростов мы отправляем грузы,

Оттуда же в наш город музы

Во образе певиц бегут.

Не гнали их сюда неволей,

И если из восьми гастролей

Одна была отменена,

То уж не наша в том вина.

Виной – в кармане нашем дырка,

И деньги нам нужней для цирка.

Затем сознаться мы должны,

Коль не совсем ослеплены,

Что город наш ничем не- хуже

Того, что при Азовской луже

Стоит, красуясь под горой.

Нет, город наш куда почище.

Воспойте же его, дружище:

Но только нежно, от души

Скажите, как мы хороши.

Пусть сила вашего лиризма

Прибавит нам патриотизма,

Настроит на высокий лад.

Я вам готов помочь советом.

Хотите ли, снабжу сюжетом?

– О, да, я буду очень рад.

– Так вот, синьор, вы итальянец

И даже, кажется, пизанец;

Ваш город башней знаменит,

Что падает и все стоит.

Но мы, в готовности всегдашней

От стран культурных не отстать,

Своею «падающей башней»

Хотим Европу удивлять.

Воспойте эту башню-чудо,

Воздайте должную ей честь;

Конечно, вам было б не худо

Прибавить маленькую лесть,

Ну, хоть сказать, что башня эта

Уже прославила пол-света,

Не только город наш родной.

Берете вы сюжет такой?

– Я вашему родному краю

И городу служить готов,

Но только, право, я не знаю,

Годиться ль это для стихов.

Ведь эта башня – каланча лишь,

Немного прозой отдает…

А вдруг, едва ее расхвалишь,

Она возьмет и упадет,

Людей задавит… Вот несчастье!

Не знаю, как и быть мне тут:

Тогда меня за соучастье

К суду, наверно, привлекут.

– О, вас, конечно б, оправдали;

Притом открою вам, что мы

Все верим твердо, что едва ли

Сюжет ваш рухнет до зимы.

– Но все ж…

– Заботьтесь, друг, о славе,

О нашей славе и своей.

К тому ж скажу, что вы не вправе

Лишать наш город ста рублей.

– Каких рублей?

– О, вы наивны!

Ведь очень скромен наш бюджет,

Ведь в кассе нашей две-три гривны,

А часто ни копейки нет;

Не раз долги свои относим

Мы к платоническим долгам,

Когда открыть кредиты просим

И Дума возражает нам.

Но если слух про башню эту

Чрез вас прокатится по свету,

Тогда ее. смотреть начнут,

А мы с налогом тут как тут.

Когда же городские суммы

Чрез вас начнут у нас расти,

То вечно вы у нашей Думы

В великой будете чести.

– Зачем смущать меня напрасно

Почетом гласных, милый друг!

Я видел в Думе, как опасно

Признанья ждать своих заслуг.

Я видел, как один ревнитель,

Управских дел производитель,

Служивший до потери сил,

У вас пособия просил,

Чтобы направиться к курорту,

А вы его послали… к черту.

К чему ж было судить-рядить,

Надеждой тщетною манить?

И что, скажите, за уловки:

Глядишь – согласны все, пока

Закрытой нет баллотировки,

А там подсунут черняка.

Нет, вашей Думе верить трудно;

Притом я славы не ищу,

И петь о вашей башне чудной

Удобный случай упущу. –

Приятель вдаль глядел куда-то,

Нахмурив брови; наконец,

Он молвил мне: – Синьор Стаккато!

Неблагодарный вы певец.

Я вам сюжет давал бесплатно;

Я думал, вам самим приятно

Кубань прекрасную воспеть,

Чтоб нос Ростову утереть.

О, как я в вас ошибся грубо!

Да, вижу, вы не патриот;

Недаром тут вам все не любо

И лихорадка вас берет;

Недаром красных помидоров

Сырьем не любите глотать,

А после думских разговоров,

Из зала выскользнув, как тать,

Идете нас же осмеять –

И где ж еще – в чужой газете!

Уж грех такой лежит на Зете:

Он каждый день почти в Ростов

О нас злорадно сообщает

Все то, чем город наш хромает

И чем еще хромать готов.

Но вам я дам еще прощенье,

Смирите только дерзновенье

И будьте добрый гражданин.

Вот вам сюжет еще один:

Здесь населенье прибывает

И не хватает местных вод.

Давно уж Дума помышляет

Расширить свой водопровод.

Теперь уже близки мы к цели.

Вот если б вы теперь воспели

Заботы наши и труды!

Вы силы нам могли б удвоить

И мирных граждан успокоить

До получения воды.

– Ужели думцы так бездушны,

Что будут пойлом нас поить?

Ужель кубанцы так послушны

И станут деньги вам платить?

Иль все безумием объяты?

Иль, может быть, они Сократы

И, в поученье дальних стран,

Покорные отцам отчизны,

Поднесть хотят без укоризны

К устам отравленный стакан?..

Простите, но сюжет подобный

Внушил вам, верно, демон злобный,

Чтобы нарушить мой покой.

Кубань останется Кубанью.

Поить нас будут всякой дрянью.

Но уж, конечно, не водой.

Итак, покончим спор на этом.

Мне нужно встать перед рассветом,

Чтоб к утру кончить фельетон.-

И я с кубанцем распрощался,

А он с открытым ртом остался,

Успев издать лишь слабый стон.

Под гнетом тех бесед и планов

Заснул я только в пять часов.

И – странно – снился мне Кирьянов

И им прославленный Ростов.

Екатеринодар

Примітки

Вперше надруковано в газ. «Приазовский край». – 1902. – № 150. – 9 июня. – С. 3. Підпис: Staccato. Твір вміщувався у виданнях 1958 та 1963 рр. Подасться за виданням 1958 р.

«Мрава Джамие» – власне, «Мравалджамієр» – грузинська народна застольна пісня на зразок «Многая літа».

…они Сократы… к устам отравленный стакан… – Тут посилання на переказ про смерть грецького філософа Сократа (йде від «Апології» Платона): судом афінської демократії Сократ за ширення політичних думок, які нібито робили згубний вплив на молодь, був засуджений до смертної кари і випив отруту з цикути.

Подається за виданням: Самійленко В. Твори. – К.: Дніпро, 1990 р., с. 149 – 154.