Утренняя заря

(без всяких кавычек)

Монолог, произнесенный на Красном мосту в 2 ½ часа ночи

Милостивые государи и государыни!.. Впрочем, их нет, все уже спят… Ну, и тем лучше: я всегда был того мнения, что спящий человек менее всего способен к крамольным действиям.

Я хотел говорить об утренней заре. Госпожа утренняя заря! Я к вам обращаюсь непосредственно.

Прежде всего скажите, зачем вы светите? Кому ваш свет нужен здесь в Чернигове?

Вот, например, тут на Красном мосту стоит прекрасный электрический фонарь; он, кажется, имеет даже дуговую лампу. Во всяком случае он настолько удовлетворительно освещает спящего городового, что нужно быть или особенно пьяным, или совсем не уважительным к властям, чтобы на него наступить.

Да, госпожа утренняя заря, ваш свет, говоря откровенно, совсем не вызывается настоятельною потребностью местного населения; а то, что не вызывается этой потребностью, не должно быть терпимо.

Это во-первых, а во-вторых, я лично нахожу ваш свет преждевременным. На моих часах, которые идут по моему собственному времени, теперь двенадцать часов ночи. Понимаете ли? Ночи. А ночью свет разрешается только в определенных местах, притом источники этого света должны быть предусмотрены соответствующими законными циркулярами и правилами. У нас в присутствии получается много циркуляров, однако я ни в одном не находил, чтобы разрешалось ночью светить утренней заре.

Что-с? Вы говорите, что теперь летнее солнцестояние? А вот мы возьмем да и сделаем его зимним. А в вашем календаре, вместо: «заря во всю ночь» постановим: «сумерки во весь день», и сумерки будут.

Да, госпожа утренняя заря, сумерки куда лучше вас. Но еще лучше сумерек хорошая темная ночь. Она лучше, потому что во время ее мирного течения освещение существует только там, где оно полагается по штату; освещается только то, что осветить интересно в интересах лиц заведывающих освещением… Я, кажется, делаю ошибку против языка, но все-таки мой язык – прекрасный русский язык, чуждый инородческой интриги…

Я начал говорить о прелестях ночи. Воистину она лучшее время суток. Прежде всего вы не слышите этого вечного шуму, этих постоянных криков, возгласов и призывов людей, ум которых заряжен превратными идеями. Правда, и ночью можно услышать крик, но это будет мирный возглас вроде: «Караул! Городовой!» – возглас, свидетельствующий о том, что обыватель помнит свое благодетельное начальство и призывает его в потребном случае жизни, как это и должен делать всякий благонамеренный обыватель. Впрочем, такие возгласы никому и ничему не мешают. Ведь городовой имеет всю полноту власти и всегда может послать к черту обывателя, если его крики особенно надоедают.

Да, хороша ночь, русская безлунная ночь. Небесный свод в это время почти также эффектен, как настоящая звездная палата.

Земля также гораздо интереснее ночью. Вот, например, если стоять здесь, когда достаточно темно, и смотреть вдоль Стрижня, то кроме темных контуров верб и других поэтических очертаний ничего не видно. Но вот теперь я уже ясно различаю кучи навоза, наваленные у самой воды, выше семинарии.

Конечно, и ночью можно видеть неприятные картины: проходя мимо дома, где помещается земская типография, я всегда закрываю глаза, ибо взор мой оскорбляется видом типографской машины, производящей свою гнусную работу. Я даже обратил внимание и на то, что в самом стуке, который она производит с каждым оборотом колеса, есть что-то вызывающее и неуважительное по адресу начальства. Однажды я к этому стуку внимательно прислушался и мне ясно почудились слова: «в отставку! в отставку!». Я невольно протер глаза и подумал: «Неужели и тут есть Аникины и Аладьины?» Впрочем, на другой день я имел удовольствие узнать, что номер газеты, печатающейся со столь крамольными звуками, был конфискован.

И однако, оставляя в стороне типографские машины, для которых не писаны законы самые естественные, я страстно люблю ночь. Ночью как-то больше верится в незыблемость старого режима. Не потому ли это, что не видишь физиономий крамольных обывателей?

Как друг ночной тьмы, я не могу спокойно смотреть на возникновение утренней зари, явления, оскорбляющего все мое существо. Как жаль, что у нас нет должностного лица с теми правами Иисуса Навина, которые, по-видимому, были ему присвоены, когда он воскликнул: «Стой, солнце, и не движись луна!»

Если бы я был этим должностным лицом, я остановил бы течение времени ровно в двенадцать часов ночи. И посмотрел бы я тогда, что запоют всякие любители света, просвещения и всякого освещения.

Да, любителям дня и солнца пришлось бы долго подождать.

A propos солнца: что может быть неприятнее этой физиономии! Во-первых, страшное сходство с бомбой, а затем нужно заметить, что при проявлении его все несвежее ужасно быстро разлагается. Я убежден, что подгнивание старых устоев, хотя бы здания нашей управы благочиния, положительно вызвано действиями лучей этого несносного светила.

Ах, это солнце! Я решительный сторонник замены его другим, менее универсальным источником света и теплоты, например казенными дровами и керосином. При такой замене, по крайней мере, можно быть уверенным, что элементы недостойные не будут освещаемы и согреваемы, а потому и не получат возможности проделывать свою разрушительную работу. Понятно, что с этой мерой связана другая – упразднение самой возможности частного отопления и освещения.

Однако утренняя заря не на шутку разгорается. Положительно и солнце готово показаться над горизонтом. Эй, госпожа утренняя заря! ни с места! Если вы подниметесь еще на полградуса, я буду вынужден разбудить городового, и мы вас арестуем!

Что?! вы не исполняете моего требования? вы улыбаетесь? В таком случае я обращусь к цензору и он вас конфискует… Ага! вы утверждаете, что это невозможно, что вы без кавычек! Хорошо, мы еще посмотрим. Во всяком случае, если вы осмеливаетесь надеть кавычки, то будьте уверены, что вас конфискуют немедленно, ибо аллегории мы не потерпим.

Записал Staccato.

Примітки

Вперше надруковано в газ. «Десна». – Чернігів. – 1906. – № 14. – 16 черв. Підпис: Записал Staccato.

У зібраннях творів фейлетон досі не вміщувався.

Подається за першодруком.

Красный мост – міст у Чернігові; існує досі.

Аникины і Аладьины – мовиться про депутатів Першої Державної думи лідерів трудовиків С. В. Анікіна (1869 – 1919) та О. Ф. Аладьїна (1873 – ?), відомих своїми сміливими виступами на засіданнях Думи.

Стрижень – ріка, що протікає через Чернігів.

Иисус Навин – біблійний персонаж, цар Ізраїлю, наступник Мойсея. Знамените заклинання сонця й місяця Ісусом Навином відбулось під час битви ізраїльського війська з амореянами (Книга Ісуса Навина, гл. 10, с. 12 – 13).

…если вы насмеливаетесь надеть кавычки, то будьте уверены, что вас конфискуют немедленно – в цій частині монологу, зверненого до ранкової зорі, евфемічно мовиться про друковане видання з назвою «Утренняя заря». Письменник висміює масові конфіскації періодичних видань, здійснювані місцевими властями на підставі «Тимчасових правил про друк» (від 24 листопада 1905 р.), як новий спосіб боротьби з прогресуючим демократичним рухом.

Подається за виданням: Самійленко В. Твори. – К.: Дніпро, 1990 р., с. 556 – 558.