10. Ник. Ів. Петров в «Очерках истории украинской литературы» 1884 перший дає докладну статтю про Руданського й різко підкреслює його літературну вагу

А. Кримський, М. Левченко

Важливим етапом в розвитку історії українського письменства були пам’ятні, можна навіть з певним правом сказати – піонерські, «Очерки истории украинской литературы XIX столетия» професора київської духовної академії великоруса Мик. Ів. Петрова (Київ 1884). Зосібна велику роль вони одіграли і для Руданського, виразно й докладно зазначивши не абияке його місце в українському письменстві. Спеціальний розділ «Степан Руданский», присвячений поетові в книзі Петрова аж на п’ятьох сторінках, попереду був надрукований у петербурському місячникові «Исторический вестник» 1883 (№ 7, іюль, ст. 101-106). Та ми цитуватимем лиш видану окремо київську книгу Петрова «Очерки».

Окрім спеціальної статті про Руданського, вміщеної вже більше-менше наприкінці «Очерков» (ст. 443-447), трапляються в Петрова короткі згадки про Руданського ще й на передніших сторінках його книги. Спершу спинімось саме на них:

Ст. 127 (про російський вплив на українське письменство): «Александров переводил из Козлова, а Руданский подражал в некоторых своих стихотворениях Кольцову».

Ст. 373: «из других новейших украинских писателей, подражавших лучшим образцам других литератур, заслуживает особенного внимания С. Руданский, следовавший иногда русским писателям Кольцову и Некрасову, и И. С. Левицкий (Нечуй), в больших своих повестях следовавший за Тургеневым».

На тій самій ст. 373. «К более замечательным писателям новейшей украинской литературы мы относим М. Вовчка, И. С. Левицкого, П. Мирного, М. Л. Кропивницкого, Я. И. Щоголева, Л. И. Глибова, Степ. Руданского и М. П. Старицкого».

Після того подаймо й вищезгаданий окремий розділ, весь присвячений у М. І. Петрова в «Очерках истории украинской литературы XIX стол.» спеціально Руданському (Київ 1884, ст. 443-447):

Степан Руданский

[Некоторые сведения о его жизни находятся: в «Киевском телеграфе» 1875 года № 44; в предисловии к «Співомовкам», Киев 1880 г., и в «Киевской старине» за июнь 1882 г. – в заметке г. Креминского о стихотворении «Обманутый солдат». – Авт.]

Степан Руданский, родом из Подольской губернии, воспитанник Киевского университета [Цю біографічну помилку («киевского университета») зачерпнув Петров певне з лайливої статті архієп. Анатолія Мартиновського 1864. – А. Кр.], умер в 1873 году в Ялте, на должности врача, не достигнув и 40 лет возраста. Он оставил по себе «хорошую память как человек, помогавший всякому доброму делу, частному и общественному» [Це цитата із статті Драгоманова в «Киевском телеграфе» 1875. – А. Кр.].

«Покойный Руданский, – говорит г. Креминский, – обладая большим поэтическим талантом и отличным знанием малорусского языка, при иных условиях мог бы выработаться до степени весьма приметного поэта и оказать солидные услуги южно-русской этнографии, поэзии и литературе, но не достиг надлежащего развития и преждевременно сошел в могилу, по причине того печального недостатка, от которого страдали и истинно великие таланты, начиная с отца русской науки М. В. Ломоносова и кончая величайшим нашим поэтом Т. Г. Шевченком».

Первые произведения свои Руданский помещал в «Русском мире» в [18]60-х годах.

[Звідки взяв цю звістку проф. Петров, не відомо, а перевірити її тут у Києві не можна (Це могли б легесенько зробити ті українці, котрі перебувають у Ленінграді і мають спромогу бувати в Публічній бібліотеці). Ліберальна щотижнева газета «Русский мир» виходила в Петербурзі (теперішньому Ленінграді) з 1851 р. до перших днів 1863 р. Навряд, щоб міг Руданський містити там щось писане українською мовою. Була в нього, писана в Петербурзі в кінці липня 1856 р., або в початку серпня, якась поетична річ, що її він у чернетковому І томі своєї рукописної збірки назвав був: «Проба по московськи», але потім видер її звідти. Чи не вона друкувалася в «Русском Мире»? Швидче однак звістка проф. Петрова стосується не до поезії, а до якоїсь ділової (може, етнографічної) замітки, яку мав би молодий Руданський умістити в тій газеті. – А. Кр.]

В 1860 году предназначался для цензуры и издания целый сборник его малорусских произведений, под названием «Співомовки» [Разбирая бумаги покойного М. Г. Щербака, мы нашли в его дневнике за 1859-1860 г. г. следующую заметку: «16 февраля (1860). Вівторок. Приніс мені из цензурного комитета Попов «Співомовки» Винка Руданьского. Тут читали й сміялись. Міні прийшла думка писати рецензію, щоб була готова тоді, як вийде из печаті ця книжка. А ось я переписав дещо, що цензура вже певно не позволе надрукувати». Затем выписаны «Приказки на москалів», «Запорожці під Москвою», «Запорожці у сенаті», «Страшний суд», «Піп и жид», «Варвара» и «Добрый человек», – действительно нецензурного свойства. – Авт.], который, однако же, почему-то не быль издан при жизни автора.

Из этого сборника напечатано было несколько стихотворений в журнале «Основа» за 1861 год и в галицкой «Правде» за 1874 год [В «Правді» 1874 надруковано із тих співомовок тільки «Науку». Надрукованая там-таки частина «Енеянки» не входила була до згаданої збірки «Співомовок». – А. Кр.]. «Співомовки» изданы были Н. Г. Волынским (псевдоним) уже в 1880 году, и то не в полном виде. Еще два стихотворения Руданского напечатаны в «Киевской старине» за июнь 1882 и февраль 1883 г.г. [Не «два», а «три» (Вареники. Мазур в болоті, Спілка). – А. Кр.] Кроме мелких стихотворений, имеются еще, по словам г. Волынского, гораздо большие произведения Руданского, как-то: перевод Илиады, несколько поэм про наших исторических вождей (Мазепу, Полуботка и др.) и весьма хороший перевод всего «Слова о полку Игореве», с приложением к нему предисловия, написанного тоже по-украински. Перевод Илиады печатался в журнале «Правда» за 1872-4 и 1876 годы.

«Степан Руданский, – говорить г. Волынский в предисловии к «Співомовкам», – принадлежит к давнишнему направлению авторов. И в самом деле, мы иногда замечаем это в его произведениях. Порой явится у него романтический дух, как например во всем складе співомовки «Моя смерть», а тут же рядом – старинная как будто смехотворная котляревщина, как например в тех анекдотах, где с одинаковым юмором рассказываются приключения и как будто того простоватого мужика, и гордого, чванливого пана, и жида, и цыгана. Однако, как в своих серьезных, так и в шутливых произведениях Руданский не остался при одном беспочвенном ширянии фантазий, не остался творцом не от мира сего и его живой сути».

По словам другого рецензента, «Руданский был один из весьма немногих малорусских поэтов недавнего времени с действительным талантом и с попытками тронуть новые темы, а не те только, которые заездили предшественники и подражатели Шевченка» [«Киевский телеграф» 1875, № 44. – Авт.]. Со своей стороны, не отвергая поэтического таланта г. Руданского, мы должны сказать правду, что лучшие его стихотворения написаны в духе Кольцова и Некрасова и, по всей вероятности, по подражанию им. Таковы, например, стихотворения г. Руданского «Пьяниця» и «Наука».

Стихотворение «Пьяниця», имеющее отношение к печальной страсти самого автора, очень живо напоминает своим содержанием и складом стихи Кольцова. Вот первая половина этого стихотворения:

[Далі Петров наводить поезію «П’яниця» до слів: «Знов на панщину підіймаюся». – А. Кр.]

Другое из намеченных нами стихотворений Руданского «Наука» по содержанию очень сходно с «Песней Еремушки» Некрасова и, по всей вероятности, писано под влиянием последней. У Некрасова, как известно, старая нянюшка и проезжий горожанин поочередно поют колыбельные песенки над малюткой Еремушкой совершенно противоположного содержания. Нянюшка напевает малютке, что –

Ниже тоненькой былиночки

Надо голову клонить,

Чтоб на свете сиротиночке

Беспечально век прожить.

Напротив, горожанин находит эту песню нянюшки безобразною и поет над ребенком свою песенку, в которой проклинает растлевающий пошлый житейский опыт и зовет дитя к новой человеческой жизни, к братству, истине, свободе и к борьбе с лукавою неправдою. У Руданского роль Некрасовской нянюшки играет мать молодого человека, а роль горожанина – отец. Мать, провожая сына в свет, советует ему искать таких людей, которые не знают тяжелого крестьянского труда, но живуть в довольстве:

Колы найдеш іх, мылый синочку,

Ты склони себе як былыночку

Простели себе як рядниночку!

Спына з похилу не покорчытьця,

Чоло з пороху не изморщыться.

Спина з похилу не искрывытьця;

За те ступить пан та й подывыться;

За те ступить пан на покірного

И прійме тебе як добірного.

И в годыночку – на драбыночку;

И підеш тоді, мылый сыночку.

И з панами сам порівняешся,

В сріблі-золоті закупаешся,

В сріблі-золоті закупаешся,

З полем батьківским распращаешся.

[Правопис ми задержуємо буква в букву такий, як у Петрова, з усіма його яскравими помилками. – А. Кр.]

Напротив, отец учить сына не гнуть ни перед кем спины, убегать от таких людей, которые живут чужим трудом, идти в свет и узнать все:

Тоді з світом ты порівняеся,

В добрі розумі закупаеся.

В добрі розумі закупаеся,

З полем батьковським привітаеся.

Кроме подражательных стихотворений, есть у Руданского и чисто переводные. Мы уже упомянули выше о его переводах «Илиады» и «Слова о полку Игореве». Известны также его переложение пушкинского «Вещего Олега», переводы из польского поэта Ленартовича («Ластівка») и сербского Бранка Радичевича. Остановимся несколько на переводе «Илиады».

Переводь «Илиады», которым занят был Руданский в последнее время своей жизни, сделан с подлинника, но задуман был не гекзаметром, а размером, хотя часто встречающимся в малороссийских песнях и пословицах, размером народным и плавным, но зато короче гекзаметра… от этого значительная часть длинных слов, эпитетов гомеровских, должна была пострадать.

– Это очень и очень жалко, – говорит один малороссийский рецензент, – особенно в виду способности малорусского языка к разнообразному словосоединению. Перевод Руданского таким образом не удовлетворит вполне знатоков Гомера: но легкостью и простотою склада он подходит к духу подлинника и производит верное впечатление. Язык перевода – чистый малорусский с кой-где пробегающими славянизмами и подольскими провинциализмами.

[«Киевский телеграф» 1875 г., № 44. – Автор. Знов нагадую, що правопис я задержую той самий, яким переписував українські тексти Петров, навіть з такими смішними орфографіями, як «оружэ», «обходжуэ». – А. Кр.]

Вот для примера несколько строк из разговора Приама и Елены о героях ахейских в третьей песне:

Старий запитався и про Одисея:

– «Скажи ж, моя доню, хто там такий другий,

Головою меньший, як цар Атріэнко,

А плечима ширший і грудьми видніщій?

Оружэ поклав він на землю родючу,

А сам він обходить ряди військові,

Мов часами в полі баран пелехатий

Обходжуэ стадо біленьких овечок».

Ему и сказала дивная Елена:

– «А се Одисей той, мудрий Лаертенко,

Що зріс у Іфаці, в землі камянистій:

Він і хитрий тяжко і до мови здатний».

Свої «Очерки истории украинской литературы XIX стол.» послав проф. Петров до Російської академії наук на премію. З доручення Академії, дуже докладну рецензію написав проф. Н. Дашкевич. В світ вона вийшла аж чотирма роками пізніш. Її заголовок:

«Отзыв о сочинении г. Петрова: «Очерки истории украинской литературы XIX столетия», составленный профессором Н. П. Дашкевичем.

Уміщено цей «Отзыв» в «Отчете о двадцать девятом присуждении наград графа Уварова» (= додаток до LIX тому «Записок Императорской академии наук», Спб. 1888). Про Руданського ми повинні були б чогось шукати в VIII розділі «Отзыва» Н. Дашкевича (ст. 286-288). Наводимо той розділ коли не весь, то принаймні найголовніші підхожі цитати:

VIII. Очерки жизни и произведений украинских писателей в отдельности, данные в книге г. Петрова.

После общего обзора каждого «периода» украинской литературы г. Петров представляет очерки жизни и деятельности выдающихся из тех писателей, которые отнесены им к тому периоду. Он сообщает биографии писателей, излагает содержание их произведений и подвергает критике эти произведения…

Выдвигая иной раз не в меру менее важных поэтов, напр. Думитрашкова [Главная литературная заслуга Думитрашкова состояла лишь в гекзаметрах его «Жабомышодраківки», которые признаются удачными. См. о Думитрашкове заметку в «Киевской старине» 1886, № 5.], г. Петров говорить о других, заслуживших большего внимания, всего в нескольких словах, именно о Мордовцеве [«Оповидання Мордовцева» г. Франком в «Ватрі», стр. 147-153. Ср. «Московские ведомости» 1885 г. 30 апреля], Чубинском, А. Конисском [См. «Діло» 1881, ч. 45]. О Кулике г. Петров только упоминает, а между тем его ставят выше Щоголева [«Діло» 1884, ч. 55]. Мало сказано у г. Петрова и о Глебове, Ганне Барвинок и Свидницком [О нем см. в «Ватрі»]. Следовало бы также отвести более места Максимовичу [Г. Петров не говорит о полемике Максимовича сь Погодиным и о значении Максимовича в истории вопроса о малорусском наречии]. Таким образом, степень внимания, уделенного г. Петровым различным украинским писателям, не всегда соответствует их значению, и место, отведенное им, не пропорционально их важности.

Про Руданського Дашкевич не каже нічого. Виходить, що «степень внимания, уделенного ему г. Петровым», здавалася академічному рецензентові саме за «соответствующую его значению».

Примітки

Подається за виданням: Кримський А., Левченко М. Знадоби для життєпису Степана Руданського. – К.: 1926 р., с. 90 – 96.